j.

маленькие хлебушки.
четыре с половиной сахара волос — длина, измеряемая пакетиком сахара. пакетик длиной 1о сантиметров. значит полуметровый.
но хлебушки конечно не в сахарах.

спускаешься на дно моря.
там где вода уже далеко не синяя.
и от неба остаются лишь воспоминания.
и ты сидишь там в полной тишине, сидишь. в тишине.
пока не решишь, что готов ради них умереть — и тогда они появляются.
появляются и оценивают тебя и твою не-xxxxxx.
и если ты им понравишься и твоя не-xxxxxx искренняя и чистая, то они останутся навсегда.

попробовать сделать ватные облака и повесить над кроватью.

буду ждать там же. под левой рукой, рядом с кофе.

вторник, 5 вечера, минское шоссе, бритиш петролеум.
свидетель олег.

у всех разные многоточия. я не помню, что значат эти.

слово «вечно» обозначает несуществующую вещь.

где-то там может есть тот, кому нужно синее ведерко с обычной водой, которые понимает только самые важные ему фразы и живет только в открытых дверях.
образец ограниченности и уверенности.

центр мира может быть где угодно. рука, сгребающая снег с карниза.

телефон.

лет 15-2о назад было. у нас дома телефона не было. чтобы кому-то позвонить в другой город, нужно было заказать разговор. к тебе даже домой приходил почтальон, приносил приглашение, что вот так и так, приходите такого-то числа в отделение почты на ленинградскую, вам там нефтекамск звонить будет. приходишь значит и ждешь, когда соединят. а там большая женщина за стеклом объявляет — «ленинград в третьей кабинке, а москва — во второй». а там ничего не слышно, связь теряется. а потом все по очереди говорят. эх. не как сейчас, руку протянул и позвонил почти на другую планету, а тебе ответить не могут, нет пяти минут поговорить.

почтальону всё меньше и меньше работы, а нам всё проще и проще быть рядом, но одновременно и сложнее.

как правило.

после бури эмоций изнасквозь через тебя всего — спокойствие в груди и тишина в руках. а в голове туман. вокруг все мягко...

Нефть (просто глубокое слово)

Я сжег её фотографии и не помню её имени.
А ты меня просто прости —
Кто «ты», спросишь ты? Именно, ты. Сложно разделить тебя с миром, который окутывает тебя. Именно ты — та субстанция, которая делает тебя тобой, которая живет во мне, мой Кальцифер, моя Карусифа, мой маленький огненный демон.
Чьи «её»? Я же говорю, я не помню имени. Помню что это были чьи-то фотографии. И они сгорели. Он еще был рядом со мной. Он поддержал эту идею. Значит не так просто это случилось. Что теперь даже не помню кто это был. Мысль все-таки материальна. А действия —они-то и делают нашу линию жизни. Поэтому надо громко сказать — прости. Универсум просто обязан сохранить эту идею и вдохнуть в нее жизнь. Просто обязан.
Я жду —
Когда простишь — я почувствую.
Тогда по макушкам деревьев пробежит легкий ветерок, белыми и легкими шагами. И мне станет легче. Самозабвенно легче. И просто. Поделись со мной, поделись своей простотой и самой своей сутью.
А еще, случайно сейчас увидел и поверил — вечность пахнет нефтью.

Метро

Между Крестьянской заставой и Римской только что родилась новая дружба — маленькая девочка держала такого же маленького мальчика за руку и громко-громко, сквозь грохот вагона, смеялась. Они только что познакомились.
В центре зала стояла старая как свет дружба — это встретились два дедушки, радовались друг другу. Один из них держал букетик цветов.
Под колоннами с вечными Ромулом и Ремом лежала верность. Кого-то ждала собака.
А на Курской стояла легкость — куда-то ехала большая охапка воздушных шаров.

6 500 километров под серебряным крылом

Москва, это Москва.
Ленинград — это первое и последнее первое впечатление.
А в Воронеже сгущенное молоко в полуторалитровых бутылках, маршрутное такси ходит по кольцу за 8 рублей. 8 рублей за 1 час. Где попал в него, там и оказался на улице. Два моста, половина города. Скрипачи на улицах, фонари, загорающиеся от звука шагов. Ростроповичи, Троепольский, Мандельштам. Дымно, жарко и старо-старо. Интересно так.

Layers

Все творится на основе чего-то. Даже историю длиною в 8 месяцев можно собрать из 27 клочков каких-то глупостей и блестящих картинок. Никчемные журналы можно превратить в набор картинок, разделить на части — я, ты, мы. Собрать из ничего не значащих обрезков и клочков три листа, в которых каждая часть будет остро ударять по сознанию, откликаться в голове чередой теплых и близких ассоциаций, станет дорогим, где каждая картинка будет угадывать отрезок моей жизни. И сложить из разнородных, противоречивых образов краткий отпечаток меня самого, тебя саму и нас самих.

Все это становится нежным и родным. Символы и идеи правят миром. Любое в этом мире это не только то, что оно представляет собой визуально или вербально. А то, что оно значит, то, с чем связано и ассоциировано. Символы описывают события, характеры, людей. Знаки несут в себе смысл только тем, кто знаком с этими знаками. Семиотика, что тут скажешь.

А идеи безраздельно правят миром. Идеи бессмертны, идея сводят с ума и творят невозможное. Идеи — это страшно сильно и велико. Одержимого идеей движет какая-то сила, что-то неземное и неотступное.

Идеи — это симулякры. Они отражают то, чего нет в реальности. Меня нет в реальности. Есть только моя проекция на этот мир, мое тело и следы. Следы, которые я оставляю, существуя тут. Черную дыру обнаруживают только по ее воздействию на окружающее пространство. Так и человек — его оценивают по тому, как он изменил мир, пока был тут. Пока я не сплю — я здесь, я действую, я делаю. А когда засыпаю я уже в другом месте и меня нет для это мира, тут я ничего не меняю, ничего не создаю и ничего не разрушаю. А значит тут я пропадаю, тут про меня на мгновение забывают. Когда мечтаю, то я попадаю в еще один, свой маленький, мир — тут я уже меняю самого себя, творю внутри себя. Кормлю себя надеждами и грезами.

Нет ничего страшнее идеи, символа, которому следуешь, который прикладываешь на себя. Настоящая идея движет людьми. Войны, смерти, расправы и кое-что еще. Все плывет на идеях.

Наступила...

Сегодня для меня наступила осень.

Она пришла с замерзшими руками, принесла яблочный пирог с сахарной пудрой и клубничкой, горький кофе с апельсиновым соком, ворох желтых листьев, вечерний город с его особым запахом и яркими оранжевыми огнями уличного освещения...

Я замерзший и счастливый... Пока не выпадет первый снег и я не стану еще более счастливым...

Flamma

Еще никому не приходило в голову сотворить такое с именем Flamma.

Аркаим

А теперь ждем, когда истлеет бумажка и когда нас опять куда-нибудь отвезут...

UPD: А желание так и не сбылось. 16.12.2010