выбирая между призрачной и тоскливой надежностью (не ё, а почти э) и существующим вселенским «дотянуться рукой к телефону». изблизка настолько, что как обожёнными кислотой пальцами рук по грубой шерсти петербургской кофты (с дырками на локтях), по цепкой поверхности, дергающей за нервные окончания, ведущие в самый очаг возгорания раздела сознания; как воспоминаниями из тамбура состава М-а — Л-д на открытом перегоне по сегодняшним событиям и горящим на открытом воздухе от переизбытка О2 откровениям.
мысли обкладываются льдом; холод обкрадывает их и отбирает последние хлопья тепла. горячие сгустки южных океанских течений; высшие формы мягкости — солнечные пылинки и тающие сахарные капли; цветы, дышащие самой поверхностью своих импровизированных легких, неглубоко и без придыхания — все это не может остаться на бригантине, которая из последних сил пытается пересечь последнюю дозволенную ей параллель и оказаться в неразделенном океане голубовато зеленой горькости, рассыпчатости смеси известняка и льдовой крошки, которая скрипит и кричит под набегающей кормой корабля. оближи губы, на них должен остаться именно такой вкус — терпкий, в мелкую сеточку, парализующий центр сознания и обостряющий до тошноты световые рецепторы.
волосы медленно развеваются по ветру и меня больше нет.
