feel invisible.

болт, скрепленный болью через самого себя, лопнул и оборвался, оставив части себя далеко внутри своего бывшего окружения. надо достать, сделать больше, обвиниться в непорочности и признаться в непрочности. отдаться неразделенной железной кислой тоске; платью, с бáнтами и красотами, развалившегося изнутри на плотные нити, спутанные потоками ветров и морей.
выбирая между призрачной и тоскливой надежностью (не ё, а почти э) и существующим вселенским «дотянуться рукой к телефону». изблизка настолько, что как обожёнными кислотой пальцами рук по грубой шерсти петербургской кофты (с дырками на локтях), по цепкой поверхности, дергающей за нервные окончания, ведущие в самый очаг возгорания раздела сознания; как воспоминаниями из тамбура состава М-а — Л-д на открытом перегоне по сегодняшним событиям и горящим на открытом воздухе от переизбытка О2 откровениям.
мысли обкладываются льдом; холод обкрадывает их и отбирает последние хлопья тепла. горячие сгустки южных океанских течений; высшие формы мягкости — солнечные пылинки и тающие сахарные капли; цветы, дышащие самой поверхностью своих импровизированных легких, неглубоко и без придыхания — все это не может остаться на бригантине, которая из последних сил пытается пересечь последнюю дозволенную ей параллель и оказаться в неразделенном океане голубовато зеленой горькости, рассыпчатости смеси известняка и льдовой крошки, которая скрипит и кричит под набегающей кормой корабля. оближи губы, на них должен остаться именно такой вкус — терпкий, в мелкую сеточку, парализующий центр сознания и обостряющий до тошноты световые рецепторы.

волосы медленно развеваются по ветру и меня больше нет.

За сны без сокращений

что никогда не отзовется. и никогда не станет чем-то нежным. что ты ведь просто тихая и не <неразборчиво>. и что я никогда не буду сходить с ума, и приходить, и уходить. что я, что ты, что мы.

сегодня мне снилась девушка с желтыми волосами и желтой помадой. мы были в кинотеатре, который плыл по воде. она сказала, что наконец она нашла меня и я почувствовал себя счастливым. а после на кухне резко запахло как в саду поздней осенью. а за окнами снег — ла премьер нюаж beze. катастрофа. сумасшествие. чуть позже пробуждение, а потом знакомые состояния, друг за другом, пыль на полках, чеки, артис, я оглянулся по сторонам и начал умирать.

я заметил, что у меня уже как лет 1о остановились часы и календарь. и я вдруг понял, что всё вокруг — это уже далекое прошлое и уже всё хорошо. это как когда ждёшь чего-то и в какой-то момент понимаешь, что осталось несколько дней. всегда пропускаю момент между «очень долго» и «совсем скоро». мы носим друг друга в себе и отражаемся друг в друге, в эти яркие моменты отражений хочется прислониться лбом или щекой к твоему молчанию.

Реплика сознания

Ничто и никогда не сможет нарисовать то, что происходит за терпким занавесом странного сознания почти каждого из них. Лелитани, Лолита, латте, листригоны. Сойдешь с ума, задохнешься, запылишься, устанешь, засмотришься и все равно ничего у тебя не получится.

Солнце встает не для тебя.

Ты нечто неделимое и меня еще не знаешь.

Все случится ровно в первое утро твоего отсуствия тут.

Элементарно

Некоторое время назад мне казалось, что самые лучше потоки и штрихи уже произошли и пролились, а все остальное — это только из различные комбинации и переработки. Когда в каждом новом событии комбинируется только то, что когда-то уже произошло. Уже были улыбки, были новые города, был первый полет на самолете, был первый момент, когда я оказался над облаками, был первый крах и первый снег. Это можно было бы назвать элементарным тупиком. Когда, если какой-то день разделить на множество маленьких элементарных и неделимых отрезков времени, оказывалось, что в итоге никаких новых впечатлений и нет. Происходит просто некая комбинация всего прожитого, которое в итоге собирается в новый день. Утром я смотрю на небо, но вижу там все то же одно солнце, из вчерашних зерен делаю кофе и только новые письма в почтовом ящике хоть немного делают день новым. Но одна давно прошлая неделя, собрав череду обычных действий, сделала невероятное — мне стало ясно, что вся квинтэссенция мира в этом и заключается. Каждый день собирается как по буквам букваря, но каждый день уникален, что пережив каждый отдельный момент, ты не пережил всего возможного. Что за горизонтом еще столько слов, которые ты должен будешь прочесть и еще больше слов, которые надо будет придумать и собрать.

Закрытой страницей

Где-то там далеко, закрытой страницей, остался город, построенный по образу Ленинграда.
И все, что происходило на этих старых улицах, случалось, вероятно, по примеру всей его, Ленинграда, атмосферы, всей его души и всей его квинтэссенции. Случалось мягко, проникновенно и обволакивающе. На ничем не обоснованной солнечной улице, в проваливающейся сквозь зеленые кроны солнечной массы особого цвета, в запахах торжествующего лета, в повисших вопросах, ответы на которые были для кого-то очевидны, которые и подтвердились некоторое время спустя.
Старые улицы, навсегда изменившие linia жизни и несущие воспаление сознания на долгие месяцы вперед, вызывающие острую идиосинкразию, когда находишся в них, прямо там...

Life Support

Кофеин,снотворное,
анальгетики,
спазмолитики и
маленькая мечта, что все получится и все станет хорошо...
Это все, что поддерживает меня.

Нельзя-нельзя отпускать меня. Потому что я уйду и не вернусь.
Нельзя-нельзя привязываться ко мне. Потому что я привяжусь больше.
Нельзя-нельзя быть открытым для меня. Потому что я захочу больше.
Нельзя-нельзя влюбляться в меня. Потому что я или сам влюблюсь или жестоко отомщу.
Нельзя-нельзя ненавидеть меня. Потому что я вас буду любить.
Нельзя-нельзя верить мне. Потому что я говорю только часть правды. Остальное я или делаю или чаще хочу сделать.
Нельзя-нельзя лгать мне. Потому что все равно узнаю. И сделаю вам за это больно.
Нельзя-нельзя дарить мне надежду — или все, или ничего потому что.

IdeaMix

Облака ничего не боятся. Они не боятся упасть, потому что они невесомы.
В человеке важно лишь то, что она знает.
Чем меньше ты вопросов задаешь и чем больше смотришь по сторонам, тем больше ты узнаешь.
Есть только страх потери. Страх потери жизни, друзей, да чего угодно.
О том, что нужно делать, чтобы выжить, не написано ни в одной книге.
Любое твое знание проходит через фильтр интуиции.
Не забывай — весь мир, лишь чья-то фантазия.
Некоторых не привлекает победа. Некоторые с радостью примут поражение.
Часто человек сам провоцирует неблагоприятные для себя события. Так создается впечатление, что он сам управляет своей жизнью, сам решает, когда должно случится что-то ужасное. Плацебо.

Катализаторы

То, что нас не убивает, делает нас сильнее. Или убивает, но медленно. Но тоже делает сильнее. Значит, все, что есть - делает нас сильнее. Тогда что нас убивает? Ничего. Мы просто бессмертны.