жвачка.

ты всегда, когда доставал жвачку, брал первый, а потом предлагал мне.
и когда мы шли к перрону, я загадала, что если ты мне первой предложишь — вернешься.
ты предложил.

даты.

19.01.10: Простите. Прощайте. Нехорошо получилось.. Я же уже попрощалась.. Покойся с миром (надгробная надпись). Спасибо. Пока Вы покоитесь?.. С трудом понимаю. Отлично.
Пониманием? Понимаю, правда. Если это правда, то понимаю. Тогда я ещё больше уверена, что понимаю. Можно подумать? Я осмелилась привлечь сегодня внимание.. На меня смотрели многие.. Наверное, это.. Не надо.. Ответ расстроит.
Можно вопрос? Что, кто на нижней части аватара? Вашего. Michiro — тогда неплохо. Абсолютно ни о чём не говорит. Просто.. Просто я подумала, что там другой человек. Я рада, что там Michiro. Признаю. Но.. Друг — больше. Не знаю какое у других.. Чтобы сравнить.. А как он может не нравиться?! Ну вот видите..

Во сколько лет его прочитали в первый раз? Это правильно. А в каком возрасте поняли его? Это грустно.. Но, в отличии от вас, я уверена, что поняла его.. Вот различие.
Даже в том, что тепло существует? Это же не есть отсутствие холода, да? Ни в чём не уверены?.. Она ваш друг. Я чувствую это. А вы не уверены.. Жаль, очень жаль..

То есть, вы думаете, что после смерти мы живы? Нет смерти. Просто нет. Это тоже самое.. Как, например, переехать одному в другую страну.. Для меня, естественно. Меня никто ещё в этом не понял. Но.. Я ни в чём не уверена так, как в этом.. Странно, что я ещё не встретила никого, кто думает похоже. Нет.. Редко нахожу. Удобнее, конечно.. Я не забуду. Вы всегда там сидите? Я — нет. У меня на два меньше.. Я захожу ночью.. По-другому никак. Запрет.

21.01.10: Поссорилась. Новый комплекс упражнений для зарядки. Стараюсь, трудно. Устала. Ссора. Отчаяние, обида, злость, горечь. Скучаю.. Жду, никак. Из того, что запомнилось. Нет. Я знаю.. Но не хочу.. Чтобы проходило. 21? Вам. Или сколько?.. Я не запомнила точные цифры. Вполне адекватен. Я бы хотела. Хотела бы рассказать вашу любимую.. Какая любимая сказка?

27.01.10: А «Девочка со спичками» очень? Или просто — нравится?

30.04.10: Мне часто снится один и тот же сон. Там про крушения, умирают все. В конце. И я плачу. Я каждый раз заново это переживаю. Так жестоко. И кому это нужно? Я была там доброй? Зато интересно. А был какой-нибудь сюжет? Может, особенная атмосфера? Кем были главные герои сна? Вы помните это?

шерсть в бумажных стаканах.

шерстяной отрывок тихо отделился от происходящего и медленно поплыл в сторону садящегося за край мира солнца. его наэлектризованные края создавали вокруг него яркое и светящееся поле. осень оставалась в этой комнате уже несколько месяцев, ничего не подозревая о календаре и наклоне оси вращения.

начинание потери ощущения реальности наступает всегда одинаково — грезится солнечной осенью с терпким запахом яблок и желтой травы; солнечными полосками сквозь незапланированные оконные коридоры; запахом и видом белых и холодных стен, блестящих невыкрашенными промежутками сквозь отваливающиеся пласты краски. сквозь такие провалы в цвете стен иногда видятся далекие, пахнущие мятой и вереском пространства, окруженные высокими и тонкими деревьями, которые отбрасывают редкие по отношению друг к другу и местами пересекающиеся тени, похожие на сеть трамвайных путей на выезде из брошенного депо. мне видится, как я падаю с лестницы; меня зовут, что одномоментно создает ощущение необходимости меня и отсутствия в месте, где я намного больше значим и невыносимо нужен. что-то внутри начинает тянуть вниз; притягивать к якорькам, которые, правда, давно мертвы. например, картинки. я искал их вокруг себя последние несколько часов. они ни о чем и ни о ком. но они мне кажутся близкими и теплыми. хочу распечатать их и повесить на стену. для это не понадобится даже клей. стена настолько холодная, гладкая и студенистая, что всё, что прислоняется к ней, уже никогда не отпускается ею. чтобы начало тошнить наизнанку от ежедневного вида этих картинок, которые уже никто и никогда не сможет отделить от стены, которая никогда не перестанет отделять меня от всего остального.

смотрю на имя своё в подписи и не узнаю его. меня зовут как-то по другому. мне не 25 лет. не помню где я живу и кто я. сейчас, вокруг, из действительного окружения, нашел только одно, что я считаю своим и близким. это воздух. sensus veris. понимаешь, я везде, я вокруг и я ничто. яблоки, солнце и XIX век. тошнит даже от воды. я не могу принять ничего материального, я эфемерность, меня убивают простые и обычные слова. хочу выйти на улицу и отпустить себя по ветру, чтобы он унес меня в сторону того места, куда уезжали машины в деревне и куда улетали серебристые  и легкие самолеты. я никогда там не был. иду сейчас и чувствую, как под моими ногами скрипит кафель, чувствую каждый окружающий атом, безнадежно проваливаюсь и растворяюсь во всем происходящем вокруг. хочется кричать от того, что всё звучит слишком громко и ясно, даже слышу как течет свет из ламп и я могу просто мгновенно пролететь по всем уровням всего окружающего меня мира; примерно как мне иногда кажется, что я узнаю в лицо всех пассажиров поезда, которые проносится мимо меня в метро. я — наэлектролизованная волна, везде проникающая и путающаяся в сложных комбинациях и переплетениях событий, тысячу раз переворачивающаяся через голову, вертящаяся в ураганах и приступах этого мира, сотни раз ударяющаяся о стенки и границы и в итоге выброшенная на обочину этого потока, где волна перестает быть волной — она может существовать только в движении, только в общности, только в непрерывной связи со всем остальным. выпадая из потока, она превращается в молчаливую и долго тянущуюся тишину, липкую и звонкую, как пустая жестяная ёмкость (которая ждёт, только того, что пойдет крупными каплями свинцовый дождь и стук капель стекляруса по дну этой ёмкости разбудит новые смыслы и веяния нового, только что родившегося, мира).

от нее [, от такой тишины,] хочется спрятаться в бумажном, шуршащем стакане из коричневого, хрустящего и надломанного по верхнему краю картона, наполненном шерстяными клубками и спутанными войлочными обломками — беспощадными убийцами отголосков и эха; хочется спрятаться в недопитом тобой и остывшем чае, которые уже всей по своей поверхности, соприкасающейся с окисляющим её воздухом, подернулся тонкой пленкой, которая от движения ложки разбивается на части, как льдины под ледоходом. остывающий чай должен становится темно-темно синим, как лес в первый день весны, и, постепенно теряя плотность и массу, превращаться в атмосферную и легко пахнущую полоску воздуха, которую пришлось бы очень и очень долго пытаться разогнать беспомощными взмахами рук. если смотреть от двери, то на фоне окна и ярко голубого светового потока от него мы смогли бы видеть янтарно просвеченный сгусток бывшего чая, высящегося в воздухе и похожего на звонкую, гулкую, хрустальную и далекую галактику, неоднородную по прозрачности, с вкраплениями созвездий чаинок, безвкусный на ощупь и слегка, почти незаметно, упругий и отдающий обратно ответной силой, если в размаха ворваться в него рукой и попробовать разогнать. как вода — безвольно опущенная в неё рука начинает тонуть, а резкий удар распластанной ладонью отдает колющей в сотне точек болью и безнадежностью навыворот.

через некоторое время, лет через 1оо, на стол, подоконник, кариатиды, консоли, цветы (высохшие и пропавшие из живых, ломкие и трепетные), фортепиано, полки, лестницы, книги (последние читатели которых уже умерли, а люди стали бессмертны) ложится тонкий слой лимонной амальгамы, собранной из остатков бывшего чая, из останков и последствий облачной туманности, из разговоров, которые она слышала, и музыки, от которой она вздрагивала и дрожала. слой легко сдирается поверхностным движением пальца, но никогда уже с него не стирается, оставляя за собой терпкий запах, обязанный и подвластный давней горячести воды и накипи, взъерошенным клубам пара над чайником и тёплым рукам, когда-то его приготовившим.

Скандинавика

Столько сегодня приносящего, хоть и мимолётную, но радость, видела. Например то, как маленькая девочка лет пяти, умилялась золотистому ретриверу или как папа купил своему малышу шарик. Я радуюсь мелочам, и это помогает мне. Купила себе шарик в виде розового пегаса.

Пиши мне как ты. А я буду потом читать. Летели как-то тревожно. Гуляем, не можем найти магазин, чтобы купить шампунь. Хельсинки маленький. Прошли уже весь центр. Встречаются очень красивые люди. Рыжие или белые-белые. Везде велосипеды, просто прислоненные к стене. +2о, но холодный ветер. Завтра в час летим в Стокгольм.
В аэропорту Вантаа. Вылетаем через час. Купили футболки с муми-троллями. Счастливы. Пробуем яблочный сидр.

Мы уже в Стокгольме.  Встретили в Арланде, это аэропорт Стокгольма, русского парня. Он уже 2о лет живет в Швеции. Довез нас до центра, показал, где вокзал, с которого у нас в 11 вечера 25 августа автобус в Осло. Рассказал, что национальное блюдо — это тефтели со сладким брусничным соусом. Или соленая селедка с тоже сладкой подливой. Пробовать пока не решились. Очень часто встречаются русскоговорящие люди. Прошли старый город — королевский дворец и церковь Святой Гертруды Нивельской, покровительницы путешественников, это про нас. Это район Гамластан. На обратном пути зайдем может зайдем в Вазастан. Если читала Карлсона, то помнишь, что он живет там. Хочу купить новые кеды и повесить старые на старый фонарный столб. На моем рюкзаке уже пыль 9-ой страны. Весь маршрут у нас такой, если я не говорил уже: Helsinki — Stockholm (мы тут!) — Oslo — Bergen — Hirtshals — Fredrikshavn — Gothenburg — Stockholm — Helsinki. Метро вырублено в скале прям. И просто покрашено. Можно находить множество фигур на стенах, как с облаками почти, я думаю тебе бы понравилось. Надеюсь, что ты и Тофель в порядке. Скучаю по Москве и тебе.

Прожили сутки почти в Осло. Фьорды, северное море, проехали на экскурсионном автобусе и корабле. Очень много, кто говорит на русском — в магазинах, ресторанах и в отелях. Почти видели корабли викингов и старые соборы. Осло в начале века назывался Кристианией. Здесь тоже монархия — видели королевскую резиденцию. Жители верят в троллей. Они чем-то похожи на наших домовых. Если встретить тролля, то нельзя ему говорить своё имя и пожимать руку. А при свете солнца они превращаются в камень. Здесь нет евро, только кроны. Монеты смешные, с дыркой в центре, можно прямо веревочку протянуть. Интересная архитектура — в домах большие окна и высокие потолки. Много детей. Здесь уже норвежцы не так ярко выражены. Их сложно отделять от туристов. Живем в отеле, соседи — японцы, похоже. Такие смешные. Утром 27 августа едем на поезде в Берген. Это бывшая столица королевства. Не знаю, когда смогу отправить это сообщение тебе. Может уже из Бергена. Оттуда будет паром в Хиртхалс. Это уже королевство Дания.

Мы в Бергене. Поселились у Адельхайд. У нее трехэтажный дом 18оо года постройки. Рядом с морем. Она никогда не видела людей из России. Завтра утром уедет, попросила оставить ключ под ковриком перед дверью. Так интересно — чужие люди, а она так доверяет. Тут рядом набережная залива и старый город. Днем мы пешком забрались на одну из самых высоких точек города — гора 8оо метров над уровнем моря. 2 часа поднимались. Вниз поехали на подъемнике. Он стоил 4о крон. Тут все бегают. Все-все-все. Очень спортивные. Хотя всё-таки мы решили, что это потому, что им холодно. Попробовали грушевый и черничный сидр и местную рыбу — целых две тарелки. Очень понравилось. Долго искали перед этим обмен валюты, чуть не умерли с голоду.

Сейчас (28 августа, 2о:2о) плывем на корабле Fjord Line из Норвегии, Бергена в Данию, Хиртхалс. Это большое почти 1о этажное судно, мы живем на 8 этаже, в комнате 8147. Сильный ветер, солёный и встречный. На борту одни пожилые люди, гуляют по палубе, а иногда держатся за руки. Становится облачно. Белый корабль невероятно контрастирует с небом. Здесь с облаками нельзя играть в ассоциации — они не унарные и не дискретные. Просто слоями закрывают солнце. Зато можно бесконечно смотреть на морскую пену, которая сливается в итоге в океан одной маленькой волной. Русалка превратилась в морскую пену; искал, но не нашел её следов.

Читаем. Маня Брэдбери, я Малин Кивелю. Ты или никогда. Всё происходит в Хельсинки. 4 дня назад был там. И буду через 3 дня опять. В цветах — 24 апреля. Завтра с 26 апреля дальше. Неоправданное ощущение — я пишу сейчас, а дойдет до тебе потом, как-будто пишу бумажное письмо или с орбиты Марса. Сегодня почти повторился старый сон. Не помню сколько лет назад. Может 5. Или 6. Трудности перевода, бело-красный поезд, пути, разъезд, большое здание. Билеты на поезд от Хьоринга до Фредериксхавна нельзя купить кредитной картой, а крон датских у нас всё еще нет. Оказалось, что можно заплатить евро в продуктовом магазине и попросить сдачу в кронах. Купили кофе и поняли, что автомат по продаже билетов принимает только монеты. При попытке разменять всё в том же магазине деньги на монетки выяснилось, что билет можно купить прямо в продуктовом магазине.

Сижу на полу в автобусном терминале Гётеборга. Сегодня не успели в Стокгольм. Поедем на автобусе, всю ночь, до утра, до 6, рассвет на улице, снова, опять, у нас 36 выход, это по левую сторону длинного коридора. Поезд идет много быстрее, но стоит в три раа дороже. Мы никуда не торопимся. Сижу на полу, холодно, но только тут розетка, пишу тебе, тебе, хочу рассказать, чтобы тебе понравилось. Путаюсь, столько эмоций, города, моря, поезда, автобусы, автобусы и опять море, поезда, поезда, поезда, столько в моей жизни никогда не было. Часто думаю, понравилось бы тебе это, этот дом, эта улица, этот ветер, эти люди, их интонации, их улыбки, расстраиваюсь, что не могу отправить их тебе в бумажном и приятным на ощупь конверте. Завтра Стокгольм. Послезавтра Хельсинки. Пора на посадку, 36 выход. Два шага. В автобусе есть вода, розетка, wi-fi, он полупустой, поэтому можно разуться и положить ноги на соседнее кресло. Или свернуться. Или просто наблюдать за лицами пассажиров, освещенными планшетами и телефонами. Нет ничего лучше ощущать покачивание автобуса и не думать, что когда-то приедешь и придется выходить. Береги себя. Ты больше, чем тебе когда-либо казалось.

Вокруг спящее королевство. Снов за облаками.

Стокгольм. Опять. На улице Drottninggatan (улица Королевы) стоят столбики, в половину человеческого роста, на их вершине осталась вода от дождя. Смахивал рукой и наблюдал круги от капель в лужах. Улица длинная, она пересекается с Kungsgatan (улица Короля). Король с королевой всегда встречаются. Читал надписи на водосточных трубах, там много интересного, наклейки, объявления, реклама, слоганы и призывы к чему-то и к кому-то. Прошел пешком Вазастан и нашел улицу Фрейгатен. Привет, Малыш! Нашли фонтан, в который кто-то залил шампунь. И он превратился в большую пенную массу. Измазался пеной, примерил её на голову и устроил маленький снегопад. Купил в Стокмане новые ботинки, старые повесил на швартовы корабля в порту Хельсинки.