Никаких мыслей

С каждым днем я все больше и больше чувствую, как тебя мне не хватает (здесь и сейчас), как хочу увидеть тебя, почувствовать твое тепло, услышать, поделиться с тобой, чтобы ты увидел то, что вижу я, насладиться твоим взглядом, таким глубоким, в который хочется погрузиться и утонуть — в нем все, весь ты, хочется кофе и сигарет, а еще чтобы на губах таял горький шоколад, люблю сладости, у которые быстро исчезает вкус сахара, хочу сидеть на окне в чем-то согревающем, но пропускающем холод, чтобы тебе хотелось чего-то еще, и когда придет твой Принц, он обнял бы тебя, и это желание пропало, тебе стало окончательно тепло, и ничего не беспокоило — вот это сладостный момент… Хочется просто прижаться к тебе и чтобы тихо-тихо и никого, а в душе буря эмоций, и тебе не одиноко и ничего не надо больше, и хочется забыться и улететь, хочется рисовать, хочется покусывать твое ушко. Смотря на привлекших меня пацанов, которые чем-то задевали раньше, становиться тошно, сразу хочу к тебе, и ничего не хочу слушать — чужие мнения, хорошие, плохие, они все равно чужие… Плохо, хорошо, мне решать!!!… А вдруг подумаешь что-то не то? Нет, я этого не хочу… Мои мысли вот опять… Мне хочется поделиться… Потому что люблю... Я так скучаю… Все никаких мыслей... Пошли эмоции…

Северная Пальмира

Прощай, Северная Пальмира. Квинтэссенция моей экзальтации. Твоя мне эмпатия — просто мечта. Ведь я так хотел быть здесь с тобой, про тебя и о тебе. Все, что у меня теперь есть — это впечатления, книжки, краски и теплая кофта. Оденусь во все это и по дороге буду разучивать выражение лица, которое появляется только в Ленинграде, грезить Русским музеем, Девятым валом, Трезини, свинцовой Невой и пробирающим насквозь ветром, тонкой сеточкой на губах, оставшейся от горьких amer лапок впечатлений. Солнце ушло в закат. Впереди из звезд каскад. На горизонте Город пяти морей.

Март

Великий Март.

Амбивалентный месяц. Греющий днем и убивающий насквозь продувающим ветром ночью. Рождающий капельку воды на скате крыши, ведущий ее, сияющую в солнце, вниз-вниз, а потом резко и безжалостно кидающий ее вниз, сковывающий ее, летящую, холодным ветром. А потом с улыбкой наблюдающий, как замерзший кусочек воды, который уже не похож на капельку, разбивается об асфальт с хрустальным звоном. Смотрит на эту нелепую смерть, улыбается, а потом хватает в руки ворох снега и устраивает траурный, белый карнавал, заметая все пределы и все концы. А потом соблазняет еще и еще одну каплю... И всех безжалостно убивает. И лишь потому прощают Март, что он в силах все это воскресить. В силах найти тепло для льда. Лоляьда.

Представь еще раз

La creatura bella bianco vestita. Dante. Это — ты.

Мягкая, сладкая, чем-то завороженная, принадлежащая, медленная, засвеченная. Инстинктивная и непосредственная. Это все — ты.

Маленькое воплощение чего-то простого. Поцелуй таящих льдов и снега. Пыль, расстеленная на старых книгах. Все тот же 19 век. Руки, которые могут донести все это вот так сразу и ничего не упустить. Маленькая девочка, которая наблюдает как над головой проносятся облака, знания, признания, мысли, общности, достоверности. Пахнущая прикосновением к чему-то родному. Ты, которая может просто ориентироваться на чувства, какие-то маленькие движения. Это все — ты.

Уверенная, и решившая все за всех сама. Еще до начала всего подумавшая - надо просто сообщить ему исход этого сражения. А то ведь он не знает. Пусть осознает и подумает, что ему досталось. Это все — ты.

Связавшая себя со всем городом. Со старым университетом и с новым. Со старым городом и с новым. С летом и зимой. С парками, деревьями, мостами, кошками, ощущениями, чувствами, солнечными улицами и дождем над городом, мороженым, поцелуями, прикосновениями. Это — ты.

Не бояться обидеть, говорить все, что думаешь. Распространиться за рамки самого себя, объединить себя с кем-то другим. Это все — ты.

Подходящая под все представления и мечтания, так смешно ошибающаяся и учащаяся. Выводящая из себя и заставляющая молчать из-за одной обычной для тебя фразы и что-то значащей для моего больного и обсыпавшегося сознания. Заставляющая молчать, глупо обижаться, а потом когда уйдешь спать, самому себе часами рассказывать, что я таки опять не сказал тебе. Представлять тебя и говорить тебе все, что должен был сказать тебе. Смотреть на тебя и заставлять себя начать говорить вот сейчас, тратить на это огромные усилия воли. Переступать через то понятие, что ты должна сама дойти до всего. Пытаться объяснить всего себя тебе, надеяться, что ты опять простишь мои грубости, несуразицы, мои странности, глупости. Проклинать себя за свою молчаливость в сотый раз. Что я вот такой ужасный и не могу все сказать. Что я такой сложный. Что я не могу донести до тебя всего себя. И все равно сидеть и молчать. Отговариваться, делать вид, что я такой недоступный. Это все — ты.

Не принимать в тебе какие-то мелочи и черты. Не принимать совсем. Отказываться все это объяснить тебе из-за какой-то странной боязни изменить тебя, желание оставить тебя такой, какой я получил тебя. Это все — ты.

То, что случается один раз в жизни. На что дается только один chance. Понимание, что если потеряю, то как смогу сказать потом, что нет счастья. Как я смогу потом что-то просить и о чем-то мечтать, если мне это уже было в моих руках, а я не смог сохранить и сберечь. Это все — ты.

Перенос всего смысла только на тебя. Связывание всего только с тобой. Это все — ты.

Но абсолютное отсутствие какой-то возможности донести это до тебя. Все объяснить. Выложить как простую истину. Чтобы ты взяла и поняла и никогда не сомневалась в этом. Это все — я.