Показаны сообщения с ярлыком время. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком время. Показать все сообщения
25.11.2015
31.08.2013
Далекий привет
Рядом со мной шла *. Жуткая смесь ригоризма и непрозрачности. Она всегда была неопределенная и эфемерная. Я не понимал, что в ней есть такого, чего нет в ком-то другом, но так ничего и не нашел. Не запоминалось ничего: ни фразы, ни интонации, ни жесты, ничего. Она была похожей на какой-то далекий привет из прошлого лет так десяти назад, инфантильная, резко отзывающаяся обо всем, что ей хоть немного не нравится. Легко было читать её мысли вот прямо сейчас, даже угадывать о чем она подумает через пять минут. А вот чем она в целом — это было непонятно. И чем она увлекалась я тоже не знал, казалось, что ничем. Она безумно пыталась сделать то, что хочется ей самой. Её мнение казалось для неё самым правильным. Она не думала, когда что-то делала. Иногда она даже не замечала людей вокруг себя. Она сама в себе, самодостаточная и непонятно куда идущая. Ветреная и оказавшаяся совсем не в том городе, который ей подходит. Но в целом она не складывалась в отдельную *. Она была везде и понемногу. Я совсем не видел никакой её уникальности, её сообщения не узнаешь по почерку или по фразам. Уверен, что все, что увлекает меня до дрожи в руках — ей будет просто неинтересно. Мне так хотелось что-то из такого рассказывать ей, но я был уверен, что что-то нестандартное её никак не поразит. Но уверен, что у неё есть принципы, от которых она никогда не отойдет. Она иногда внимательно наблюдает за человеком рядом. Следит за реакцией на вроде бы как случайно сказанные фразы. Она делает все по каким-то своим правилам. Но я совсем не вижу тебя, я не могу запомнить тебя и зацепиться за что-то в тебе.
19.06.2013
шаги.
я хочу идти своими шагами.
если я перескажу хоть день, то, может быть, переосмыслю его. а я хочу чтобы все было так, как есть в сегодня.
сейчас я легкий и свободный.
я не хочу прошлого. пусть даже вчера. пусть даже час назад.
я просто хочу быть.
я эфемерно дотрагиваюсь до себя сегодняшнего и понимаю, что могу ****** из себя что-то новое.
если я перескажу хоть день, то, может быть, переосмыслю его. а я хочу чтобы все было так, как есть в сегодня.
сейчас я легкий и свободный.
я не хочу прошлого. пусть даже вчера. пусть даже час назад.
я просто хочу быть.
я эфемерно дотрагиваюсь до себя сегодняшнего и понимаю, что могу ****** из себя что-то новое.
19.04.2012
01.04.2012
24.03.2012
Элементарно
Некоторое время назад мне казалось, что самые лучше потоки и штрихи уже произошли и пролились, а все остальное — это только из различные комбинации и переработки. Когда в каждом новом событии комбинируется только то, что когда-то уже произошло. Уже были улыбки, были новые города, был первый полет на самолете, был первый момент, когда я оказался над облаками, был первый крах и первый снег. Это можно было бы назвать элементарным тупиком. Когда, если какой-то день разделить на множество маленьких элементарных и неделимых отрезков времени, оказывалось, что в итоге никаких новых впечатлений и нет. Происходит просто некая комбинация всего прожитого, которое в итоге собирается в новый день. Утром я смотрю на небо, но вижу там все то же одно солнце, из вчерашних зерен делаю кофе и только новые письма в почтовом ящике хоть немного делают день новым. Но одна давно прошлая неделя, собрав череду обычных действий, сделала невероятное — мне стало ясно, что вся квинтэссенция мира в этом и заключается. Каждый день собирается как по буквам букваря, но каждый день уникален, что пережив каждый отдельный момент, ты не пережил всего возможного. Что за горизонтом еще столько слов, которые ты должен будешь прочесть и еще больше слов, которые надо будет придумать и собрать.
28.12.2011
—
Так искренне, так близко.
Так давно, так изредка.
Так важно, так недосягаемо.
10 лет в эфемерности.
(Впечатления в 4 утра поле внезапного пробуждения)
Так давно, так изредка.
Так важно, так недосягаемо.
10 лет в эфемерности.
(Впечатления в 4 утра поле внезапного пробуждения)
13.03.2011
Возвращаться
Это хорошо, когда есть куда или к чему вернуться. Обратно, снова, как в тот раз, как прежде.
Просто вернуться и все.
Это просто замечательно. Очень. Жаль только, что не везде можно оказаться снова.
Просто вернуться и все.
Это просто замечательно. Очень. Жаль только, что не везде можно оказаться снова.
11.06.2010
Нет заголовка
4 утра. Пустой трамвай, идущий раз в час, по Советской ровно до Радуги вкуса, а потом сюда. Или прогулка вечером от кладбища (там спокойно), через Гагарина, потом Суворова и сюда, с крупным накатыванием удивления при попадании в город, полный живых на вид, но мертвых в душе людей. Или путь от Труда, через Завенягина, по Суворова, мимо Консерватории и опять же сюда.
Сюда, это маленькая квартира, две комнаты, уменьшающиеся в геометрической прогрессии — зал, спальня, кухня и все остальное. Пристанище никому не нужных людей. Россыпи дешевого парфюма в коробочках с треугольным сечением, гель для волос (Твои челки просят геля, я умру на той недели), старые-старые кассеты, залежи библиотечной литературы (не менее 50 фолиантов, которые как-то не получалось сдать на абонемент), англо-русский словарь, который можно просто так читать, выискивая интересные слова, которые потом слагались в гимн жизни и любви через смерть и очищение (Читал я вчера словарь). Бывший когда-то цветным телевизор, который переключается исключительно пассатижами, а что-то членораздельное показывающий только через несколько десятков минут (Сейчас он нагреется и будет видно, а пока послушаем). Особо приятно было на нем смотреть «Папаши» или гонять дорогущий и лицензионный диск Negative, который стоил так же, как и когда-то сам телевизор (Love is the word. You gave it a name. Love is right now. So don’t close you heart. I’ve been waiting. All my life for this. Moment of our love with you...).
Дорисованные гелевой ручкой фотографии формата десять на пятнадцать с надписью, понятной только автору. Столик, служивший и барной стойкой, и подставкой для музыкальной шкатулки, который (столик) не было необходимости протирать, просто достаточно было перевернуть стекло, лежащее на нем, сдвинуть его к дивану, пододвинуть к столу разваливающееся кресло и — «Ваше здоровье! Алоха!». А потом, дойдя до кондиции, каждый погружался в свои мрачные мысли, слушая свой плеер, или просто грустно смотря перед собой в бокал, наполовину наполненным водой, который служил пепельницей, за отсутствием настоящей. А потом война с магнитолой, которая жевала кассеты и не хотела играть то, что находилось в свалке кассет, лежавших в обувной коробке. Радио спасало в такой ситуации.
Балкон, под которым до высоты третьего этажа тянется деревце рябины. Вечно (вернее месяца два, а потом ветром превращенный в тряпку) развивающийся флаг Российской Империи в окне напротив. Гитара, псевдоусилитель, медиаторы, самоучители, микрофоны, зеленый свитер, согревавший меня, когда все бросали меня уже в который раз, когда дешевые сигареты уже никак не помогали, а поллитровый стакан, из которого обычно распивался чай, уже вызывал тошноту и мысль о том, что в санузле не все так хорошо и нужно пользоваться ведерком для создания маленького подобия водяного урагана. Чай, кстати, за осознанным неимением заварочного чайника, готовился так — щепотка заварки и сразу кипяток — и ждешь... Брандахлыст. С флотилией чаинок, как заметил Набоков. Молоко тут в чай не добавляли. Молоко с удовольствием выпивалось и так. Вкусно...
Балкон, с которого не только курили, но и смотрели на ночное небо, говорили о любви, сидели на какой-то деревянной коробке, а под ногами вертелся котенок, который только несколько часов назад был бездомным, как и многие в некотором смысле, кто был в этой квартире. Для котенка были созданы почти все условия — его любили и для него же повесили плюшевого гнома, привязав его за люстру (гному потом зверским образом была оторвана одна рука, такой вот нрав оказался у котенка). Горы окурков внизу (чьих-то, не наших), а прямо перед тобой грозди рябины, который иногда хотелось сгрести в ладошку, положить все это в рот и щурясь от счастья съесть. Но рука так и не дотягивалась. А так хотелось.
Салатово-зеленые стены с простыми линейными узорами, выкрашенные еще в прошлом веке в свой такой знакомый цвет. Заманчивое пристанище одиноко во всех понятиях человека. Одно только там хоть как-то предвещало какую-то радость — свобода. И будущее!
На кухне все просто до умопомрачения. Интересно только то, что тут можно было делить ужин, сварганенный из 30 рублей на двух человек и который можно было дополнить только макаронами или макаронами. Однажды правда тут появилась бежевая коробка пряников, в которой было около 10 килограммов столь вкусных этих самых пряников, привезенных со склада через весь город. Простой подсчет показал, что если их есть по 4 штуки в день, то хватит ровно на месяц, до следующей заработной платы. А вместе с коробкой пряников появилось несколько килограммов крупы, два блока сигарет, майонез, кетчуп, тушенка и 5 килограммовый пакет корма для котенка. Такой ужин, приготовленный бесхитростно и на скорую руку был особо вкусен. А потом чай... Ах... В поллитровом бокале. По праздникам тут ели медовый торт, пельмени или пили дорогое пиво. Праздником считался день получения стипендии или заработной платы.
И все очень незначительно менялось день ото дня. Новые плакаты, от спортсменов до Panic at the disco, холодильник, от голода отправленный на металлолом вместе с пудовой гирей за то ли 50, то ли 100 рублей. Старые книги, которые отказались принять в букинистическом.
И никто ничего тут не запрещал, кроме того, что запрещали мы сами себе. Можно было прийти в 4 утра и лечь спать, можно было в известной эйфории крушить все на своем пути — от разбоя с лыжами на балконе, до поломанного стола, распевание песен Negative, HIM, 69 Eyes и прочего, прочего.
А особый шик всему этому придавало то, что ничего не могло омрачить беззаботность этого существования. Ни просроченные пятизначные счета за коммунальные услуги, ни отсутствие еды, ни мрачность такого существования тут, ни вечно текущий кран в ванне. В этих стенах обсуждалась смерть, любовь, литература и настоящая музыка. Все было настоящее. Ненастоящее быть не могло. Здесь было легко и свободно. Здесь было как в идеальном обществе. А главное сознание того, что это все непременно временно, что потом будет все намного лучше, что это просто становление, развитие через отрицание, юность и романтика. Иначе мы бы потеряли надежду.
Вы не представляете как это хорошо напиться вместе, а потом вылить все, что накопилось в душе, просто выложить как есть. Обсуждать, что лучше, филологический факультет или высшее милицейское образование и карьера следователя, что такое круг и как с этим связаны люди идущие за руки, решение как забрать посылку с автобуса, который придет через час, а денег на дорогу нет, выдумывать, как там в Финляндии живется и холодно ли там. Где взять такую шапку как у Вилли Вало, а так же аккорды для Still alive. А потом, посылка, принесенная пешком с вокзала под дождем, замершими руками распаковывать ее и глазеть, что там... Ох...
Можно было говорить все, что хочешь, потому что мировоззрения всех нас были почти одинаковы, можно было не бояться непонимания, холодности и всего, чего бояться остальные люди и потому замыкаются в себе. И ничего почти не огорчало. Почти. А то, что все-таки огорчало — казалось смертельно, убийственно, фатально и непоправимо. Но жив же до сих пор.
Здесь можно было появиться когда захочешь. Когда все забыли. Когда некуда пойти. Когда хотелось общения. Когда просто надо было пережить трудный день. Хоть когда. По-любому случаю. И ничего тут не огорчало. Все было естественным. Все радовало. И глаза закрывались на все мелочи. Все поглощала атмосфера добра, беззаботности, эйфории, атмосфера детей Солнца, дух love metal’а, солнечности, понимания. Здесь даже молчать было приятно.
Теперь уже ничего не страшно. Все закончилось. Мы поменялись. Год перерыва почему-то убил все это во мне, всю беззаботность, всю веру в то, что изменится когда-нибудь. Год изничтожил все стремления и стало не о чем говорить и нечем заниматься вместе. Год изменений в каждом из нас сделал нас чужими. Жалкие попытки восстановиться не дал ничего. Время и расстояние сделали свое дело. Одна память живет и подогревает саму себя идеей о том, что это было самое веселое время за последние десять лет.
Это было счастье. Если у кого-то получилось, может получится и у тебя. Живем!
Сюда, это маленькая квартира, две комнаты, уменьшающиеся в геометрической прогрессии — зал, спальня, кухня и все остальное. Пристанище никому не нужных людей. Россыпи дешевого парфюма в коробочках с треугольным сечением, гель для волос (Твои челки просят геля, я умру на той недели), старые-старые кассеты, залежи библиотечной литературы (не менее 50 фолиантов, которые как-то не получалось сдать на абонемент), англо-русский словарь, который можно просто так читать, выискивая интересные слова, которые потом слагались в гимн жизни и любви через смерть и очищение (Читал я вчера словарь). Бывший когда-то цветным телевизор, который переключается исключительно пассатижами, а что-то членораздельное показывающий только через несколько десятков минут (Сейчас он нагреется и будет видно, а пока послушаем). Особо приятно было на нем смотреть «Папаши» или гонять дорогущий и лицензионный диск Negative, который стоил так же, как и когда-то сам телевизор (Love is the word. You gave it a name. Love is right now. So don’t close you heart. I’ve been waiting. All my life for this. Moment of our love with you...).
Дорисованные гелевой ручкой фотографии формата десять на пятнадцать с надписью, понятной только автору. Столик, служивший и барной стойкой, и подставкой для музыкальной шкатулки, который (столик) не было необходимости протирать, просто достаточно было перевернуть стекло, лежащее на нем, сдвинуть его к дивану, пододвинуть к столу разваливающееся кресло и — «Ваше здоровье! Алоха!». А потом, дойдя до кондиции, каждый погружался в свои мрачные мысли, слушая свой плеер, или просто грустно смотря перед собой в бокал, наполовину наполненным водой, который служил пепельницей, за отсутствием настоящей. А потом война с магнитолой, которая жевала кассеты и не хотела играть то, что находилось в свалке кассет, лежавших в обувной коробке. Радио спасало в такой ситуации.
Балкон, под которым до высоты третьего этажа тянется деревце рябины. Вечно (вернее месяца два, а потом ветром превращенный в тряпку) развивающийся флаг Российской Империи в окне напротив. Гитара, псевдоусилитель, медиаторы, самоучители, микрофоны, зеленый свитер, согревавший меня, когда все бросали меня уже в который раз, когда дешевые сигареты уже никак не помогали, а поллитровый стакан, из которого обычно распивался чай, уже вызывал тошноту и мысль о том, что в санузле не все так хорошо и нужно пользоваться ведерком для создания маленького подобия водяного урагана. Чай, кстати, за осознанным неимением заварочного чайника, готовился так — щепотка заварки и сразу кипяток — и ждешь... Брандахлыст. С флотилией чаинок, как заметил Набоков. Молоко тут в чай не добавляли. Молоко с удовольствием выпивалось и так. Вкусно...
Балкон, с которого не только курили, но и смотрели на ночное небо, говорили о любви, сидели на какой-то деревянной коробке, а под ногами вертелся котенок, который только несколько часов назад был бездомным, как и многие в некотором смысле, кто был в этой квартире. Для котенка были созданы почти все условия — его любили и для него же повесили плюшевого гнома, привязав его за люстру (гному потом зверским образом была оторвана одна рука, такой вот нрав оказался у котенка). Горы окурков внизу (чьих-то, не наших), а прямо перед тобой грозди рябины, который иногда хотелось сгрести в ладошку, положить все это в рот и щурясь от счастья съесть. Но рука так и не дотягивалась. А так хотелось.
Салатово-зеленые стены с простыми линейными узорами, выкрашенные еще в прошлом веке в свой такой знакомый цвет. Заманчивое пристанище одиноко во всех понятиях человека. Одно только там хоть как-то предвещало какую-то радость — свобода. И будущее!
На кухне все просто до умопомрачения. Интересно только то, что тут можно было делить ужин, сварганенный из 30 рублей на двух человек и который можно было дополнить только макаронами или макаронами. Однажды правда тут появилась бежевая коробка пряников, в которой было около 10 килограммов столь вкусных этих самых пряников, привезенных со склада через весь город. Простой подсчет показал, что если их есть по 4 штуки в день, то хватит ровно на месяц, до следующей заработной платы. А вместе с коробкой пряников появилось несколько килограммов крупы, два блока сигарет, майонез, кетчуп, тушенка и 5 килограммовый пакет корма для котенка. Такой ужин, приготовленный бесхитростно и на скорую руку был особо вкусен. А потом чай... Ах... В поллитровом бокале. По праздникам тут ели медовый торт, пельмени или пили дорогое пиво. Праздником считался день получения стипендии или заработной платы.
И все очень незначительно менялось день ото дня. Новые плакаты, от спортсменов до Panic at the disco, холодильник, от голода отправленный на металлолом вместе с пудовой гирей за то ли 50, то ли 100 рублей. Старые книги, которые отказались принять в букинистическом.
И никто ничего тут не запрещал, кроме того, что запрещали мы сами себе. Можно было прийти в 4 утра и лечь спать, можно было в известной эйфории крушить все на своем пути — от разбоя с лыжами на балконе, до поломанного стола, распевание песен Negative, HIM, 69 Eyes и прочего, прочего.
А особый шик всему этому придавало то, что ничего не могло омрачить беззаботность этого существования. Ни просроченные пятизначные счета за коммунальные услуги, ни отсутствие еды, ни мрачность такого существования тут, ни вечно текущий кран в ванне. В этих стенах обсуждалась смерть, любовь, литература и настоящая музыка. Все было настоящее. Ненастоящее быть не могло. Здесь было легко и свободно. Здесь было как в идеальном обществе. А главное сознание того, что это все непременно временно, что потом будет все намного лучше, что это просто становление, развитие через отрицание, юность и романтика. Иначе мы бы потеряли надежду.
Вы не представляете как это хорошо напиться вместе, а потом вылить все, что накопилось в душе, просто выложить как есть. Обсуждать, что лучше, филологический факультет или высшее милицейское образование и карьера следователя, что такое круг и как с этим связаны люди идущие за руки, решение как забрать посылку с автобуса, который придет через час, а денег на дорогу нет, выдумывать, как там в Финляндии живется и холодно ли там. Где взять такую шапку как у Вилли Вало, а так же аккорды для Still alive. А потом, посылка, принесенная пешком с вокзала под дождем, замершими руками распаковывать ее и глазеть, что там... Ох...
Можно было говорить все, что хочешь, потому что мировоззрения всех нас были почти одинаковы, можно было не бояться непонимания, холодности и всего, чего бояться остальные люди и потому замыкаются в себе. И ничего почти не огорчало. Почти. А то, что все-таки огорчало — казалось смертельно, убийственно, фатально и непоправимо. Но жив же до сих пор.
Здесь можно было появиться когда захочешь. Когда все забыли. Когда некуда пойти. Когда хотелось общения. Когда просто надо было пережить трудный день. Хоть когда. По-любому случаю. И ничего тут не огорчало. Все было естественным. Все радовало. И глаза закрывались на все мелочи. Все поглощала атмосфера добра, беззаботности, эйфории, атмосфера детей Солнца, дух love metal’а, солнечности, понимания. Здесь даже молчать было приятно.
Теперь уже ничего не страшно. Все закончилось. Мы поменялись. Год перерыва почему-то убил все это во мне, всю беззаботность, всю веру в то, что изменится когда-нибудь. Год изничтожил все стремления и стало не о чем говорить и нечем заниматься вместе. Год изменений в каждом из нас сделал нас чужими. Жалкие попытки восстановиться не дал ничего. Время и расстояние сделали свое дело. Одна память живет и подогревает саму себя идеей о том, что это было самое веселое время за последние десять лет.
Это было счастье. Если у кого-то получилось, может получится и у тебя. Живем!
08.04.2010
Квиетизм
Мистически-созерцательное отношение к жизни. Полное отсутствие аффектов, пассивное, меланхоличное отношение к жизни, покорность всему происходящему, принятие всего как оно есть, без бесполезного поиска целей и причин, разглядывание самого себя и всего окружающего как картинки в альбоме или просто как ленту событий, которые не имеют к тебе никакого отношения. Поклонение "духу отрицания и гибельной пустоты", преклонение перед обветшалыми традициями и обычаями, подчинение всему вокруг случающемуся, каждой маленькой детали и маленькому изменению равновесия. Триумф меланхолии, безволия, отсутствие желания идти против ветра. Declivitas ventis et pluviis exposita. Arte et humanitate, labore et scientia, per aspera ad astra. Sed semel insanivimus omnes. Suum cuique. Как же... Каждому не только просто своё. Каждому еще и свое представление, свое действие, своя корона и своя мантия на плечах. Своя Голгофа, свой Мефистофель, свой день, свои стихи и тексты, свои круги, теории и идеи. Своя белая развевающаяся фигура на виселице на ветру, свой один башмачок на груди, склеп Монфокона и свое маленькое кладбище. Конечно, легче всего просто наблюдать за всем вокруг, отказываться даже от идеи все поменять и строить свои мягкие воздушные замки.
Как же... Нет ничего тут уникально-идеального. Все есть где-то и когда-то. В passé composé.
Как же... Нет ничего тут уникально-идеального. Все есть где-то и когда-то. В passé composé.
20.08.2009
Connect
Бумажные письма.
Пахнут бумагой, чернилами, типографской краской.
Приятно-пухлые на ощупь.
С ними столько проблем связано. Сначала не знаешь, что писать. Потом идешь в Роспечать и покупаешь конверт за 18 рублей. Еще обидно, когда два раза подряд на конверте одна и та же картинка — "С днем российской почты". Потом красиво складываешь листок бумаги из формата А4 в формат DL — тут надо ухитриться сложить лист ровно втрое. Потом в Word создаешь документ размером 110 × 220 мм и печатаешь на конверте адреса. Чтобы почтальон не мучался и не разбирал корявый почерк. И так страшно, когда принтер с хрустом съедает конверт, а вдруг что-то пойдет не так и надо будет идти за новым конвертом. Или конверт возьмется приемником принтера криво и тогда адрес не попадет в то место, где он должен быть.
Потом приходит в голову, что писать. Мелким почерком, синими чернилами пишешь-пишешь-пишешь. А потом в традициях французских писем, в конце ставишь дату, tout à vous и подпись. Иногда огорчаешься, что строчки получились кривые. А иногда случайно намочишь письмо и буквы расплываются. Чернила ведь... Или из-за огромной помарки переписываешь все заново. Так можно испортить кучу открыток... И нарвать много листов с одним и тем же текстом, если он получилось некрасивым.
Потом сто раз перечитываешь и теперь берешься за открытку. На открытке красивее писать черными чернилами. Или маркером. Потом открытку вкладываешь втрое сложенный лист с письмом, которое не несет никакой смысловой нагрузки, а просто прокладывает ниточку отсюда дотуда.
Потом все упаковываешь в конверт, да так, чтобы не помять. И заклеиваешь. Смотришь на него минутку... и на почту. Опускаешь в синий ящик и ждешь 6 дней, пока тебе не скажут — "Ура! Ура! Оно пришло!", и ты обрадуешься, что на этот раз Почта России сработала хорошо и не потеряла столь драгоценные клочки бумаги.
Такие вот действия. Не то что e-mail отправить — стандартный, обезличенный, простой до ужаса и нисколько не уникальный на вид. Но быстрее, проще и надежнее.
Но бумажные письма, как и книги, в отличии от электронных, все таки интереснее, трогательнее, вкуснее и красивее. И шуршат...
Пахнут бумагой, чернилами, типографской краской.
Приятно-пухлые на ощупь.
С ними столько проблем связано. Сначала не знаешь, что писать. Потом идешь в Роспечать и покупаешь конверт за 18 рублей. Еще обидно, когда два раза подряд на конверте одна и та же картинка — "С днем российской почты". Потом красиво складываешь листок бумаги из формата А4 в формат DL — тут надо ухитриться сложить лист ровно втрое. Потом в Word создаешь документ размером 110 × 220 мм и печатаешь на конверте адреса. Чтобы почтальон не мучался и не разбирал корявый почерк. И так страшно, когда принтер с хрустом съедает конверт, а вдруг что-то пойдет не так и надо будет идти за новым конвертом. Или конверт возьмется приемником принтера криво и тогда адрес не попадет в то место, где он должен быть.
Потом приходит в голову, что писать. Мелким почерком, синими чернилами пишешь-пишешь-пишешь. А потом в традициях французских писем, в конце ставишь дату, tout à vous и подпись. Иногда огорчаешься, что строчки получились кривые. А иногда случайно намочишь письмо и буквы расплываются. Чернила ведь... Или из-за огромной помарки переписываешь все заново. Так можно испортить кучу открыток... И нарвать много листов с одним и тем же текстом, если он получилось некрасивым.
Потом сто раз перечитываешь и теперь берешься за открытку. На открытке красивее писать черными чернилами. Или маркером. Потом открытку вкладываешь втрое сложенный лист с письмом, которое не несет никакой смысловой нагрузки, а просто прокладывает ниточку отсюда дотуда.
Потом все упаковываешь в конверт, да так, чтобы не помять. И заклеиваешь. Смотришь на него минутку... и на почту. Опускаешь в синий ящик и ждешь 6 дней, пока тебе не скажут — "Ура! Ура! Оно пришло!", и ты обрадуешься, что на этот раз Почта России сработала хорошо и не потеряла столь драгоценные клочки бумаги.
Такие вот действия. Не то что e-mail отправить — стандартный, обезличенный, простой до ужаса и нисколько не уникальный на вид. Но быстрее, проще и надежнее.
Но бумажные письма, как и книги, в отличии от электронных, все таки интереснее, трогательнее, вкуснее и красивее. И шуршат...
31.07.2009
Tabula Rasa
Ты выживешь, послышалось тебе. Сказали это так просто и с таким придыханием, что сразу подумалось, что таки и будет. И ты никуда не денешься пока не узнаешь, чем все это закончится. Правда тебе не сказали, что это будет сложно. И тут перед тобой пронеслось столько всего — апельсиновое дерево, облако эйфории, плюшевая кошка, мелкие капельки дождя, sensus veris, прозрачно-стеклянные столбы ниспадающего света, обрывки чьих-то снов и розовые неестественно-причудливые облака (ты, потом вспомнишь, что там была огромная рыбка, улитка и бегущая собачка). Все очень сложно, но все решится, только подожди. И все, что пронеслось мгновение назад сливается в огромное и необъятное, которое переполняет тебя, обволакивает, резко поднимает над землей, а потом с кидает тебя обратно, в ниспадающую вниз горячую тоску ожидания. Ты теряешь сознание, а когда-приходишь в себя, то тебе кажется, что все это снилось. Опускаешь голову, лезешь в сумку за сигаретами, а там клубничные леденцы. И тебе как-будто ударяет — они же оттуда, они из той же материи, что и апельсиновое дерево и плюшевая кошка. Значит — не сон. Значит — все будет хорошо. Значит это не то чувство, которое ощущаешь, когда проснулся и понимаешь, что все из сна потеряно навсегда и безвозвратно кануло в задворках твоего сознания. Будет сложно. Очень. Ты будешь умирать и воскресать. Ты будешь изменять, но только если самому себе. Но будешь спокойным и недоступных для всех остальных. Просто потому, что ты будешь знать. А если ты что-то знаешь так, что никто и ничто не сможет тебя разубедить — то дело за совсем малым. Ведь ничего делать не надо. Просто ждать. Только некоторые говорят, что это самое сложное. И ты, Flamma, тоже так думаешь.
06.07.2009
Летняя ночь
Так интересно вспоминать то, что когда имело какой-то смысл, а теперь просто ворох сухих листьев, который ни к черту никому не нужен. Что когда так волновало, тревожило, заставляло перешагивать через самого себя, убивало, воскрешало. Что-то, без чего и не представлял, что будет когда это исчезнет и как без этого получится дальше. Что-то, отчего ничего ничего осталось - часть ушло само, часть просто было выкинуто, часть просто стерто и удалено. А что осталось просто разбито своими же руками, жестоко добито и все - нету ничего.
Осталось только одно — летняя ночь.
И ничего. Все продолжается. Еще бы. Ведь ничто не вечно под Луной. Оказывается, не так уж это и страшно. Когда случается то, чего ни в какую не хотелось, получается что-то новое. Такое странное и непонятное. И остается только периодически убивать то, что выжило и пытается заставить сделать шаг назад. Но ведь понятно, что ничего хорошего оно не принесет. Поэтому только так.
Чем больше проходит времени, тем смешнее и грустнее становится. Ведь просто жалко, когда что-то уходит навсегда и точно знаешь, что это не повторится никогда. Ничто не повторяется два раза в одном и том же виде. Каждый раз мы выходим на новый виток развития и все, что происходит в жизни каждого по-нескольку раз на самом деле просто разные события, которые похожи друг на друга. Каждый момент времени уникален. И, ведь правда, жалко терять что-то уникальное и неповторимое. Ведь такого больше не будет. Но, когда ясно осознаешь, что ничего хорошего это уже не принесет, то, пожалуйста, выход там.
Просто иногда грустно становится... Просто грустно... И ничего больше. И радуешься, что все наконец-то кончено и нет никакой неопределенности и просто грустишь, что было, и думаешь — а зачем? Значит надо было. Ведь ничего так просто не случается. Даже вот это я не так просто пишу, наверно ^_^ А может просто от нечего делать. Все, спать...
Осталось только одно — летняя ночь.
И ничего. Все продолжается. Еще бы. Ведь ничто не вечно под Луной. Оказывается, не так уж это и страшно. Когда случается то, чего ни в какую не хотелось, получается что-то новое. Такое странное и непонятное. И остается только периодически убивать то, что выжило и пытается заставить сделать шаг назад. Но ведь понятно, что ничего хорошего оно не принесет. Поэтому только так.
Чем больше проходит времени, тем смешнее и грустнее становится. Ведь просто жалко, когда что-то уходит навсегда и точно знаешь, что это не повторится никогда. Ничто не повторяется два раза в одном и том же виде. Каждый раз мы выходим на новый виток развития и все, что происходит в жизни каждого по-нескольку раз на самом деле просто разные события, которые похожи друг на друга. Каждый момент времени уникален. И, ведь правда, жалко терять что-то уникальное и неповторимое. Ведь такого больше не будет. Но, когда ясно осознаешь, что ничего хорошего это уже не принесет, то, пожалуйста, выход там.
Просто иногда грустно становится... Просто грустно... И ничего больше. И радуешься, что все наконец-то кончено и нет никакой неопределенности и просто грустишь, что было, и думаешь — а зачем? Значит надо было. Ведь ничего так просто не случается. Даже вот это я не так просто пишу, наверно ^_^ А может просто от нечего делать. Все, спать...
28.06.2009
Ultima Thule и Male Aria
Есть люди, которые сами провоцируют свое поражение.
Есть люди, которые сами организуют негативные события против самих себя, мотивируя это тем, что так могут контролировать свою жизнь и делать себе плохо тогда, когда захотят, а не тогда, когда за них это сделает fatum.
Есть люди, которые думают, что все, что они получат тут, тут и останется навсегда.
Есть люди, которые планируют свою жизнь не много лет вперед, хотя даже не уверены, что будет завтра.
Есть люди, боятся смерти и бояться быть смешными, но не боятся быть глупыми и жадными.
Есть люди, которые не умеют расставаться и отталкивают от себя других, пока еще не поздно.
Есть люди, которые еще думают, что управляют своими жизнями.
Есть люди, которые говорят, говорят, говорят... пока наконец не найдут что сказать.
Есть люди, которые проходя по жизни, оставляют за собой целую эпоху.
Есть люди, которые хотят поделиться своей радостью с окружающими.
Есть люди, которые по нелепости своей пытаются представить себе бесконечность и не понимают, почему 5/0=∞.
Есть люди, которые не понимают, что nothing impossible.
Есть люди, которые делают, а есть которые просто наблюдают.
Есть люди которые, которые узнают все больше и больше о все меньшем и меньшем. Пока не станут знать все ни о чем.
А есть которые, узнают все больше и больше о все большем и большем. Пока не станет так, что они ничего не будут знать обо всем.
Есть люди, которые просто рисуют пальцем на запотевшем стекле и смеются, когда снежинка падает на ресницы.
Есть люди, которые еще даже умеют плакать.
Есть люди, которые «для кого-то» и которые «так просто».
Есть люди, которые молчат. Они странны. Если человек молчит, то непонятно почему — от великого ума или от великой глупости.
Есть люди, которые не смотрят в глаза, считая это серьезной ошибкой в собственной стратегии. Потому что посмотрев в глаза, можешь промахнуться, сказать то, что хотел сказать, а не то, что чувствовал, и проиграть войну.
Есть люди, которые знают зачем они тут. Так вот — они не люди.
Есть люди, которые просто люди. Так вот, они тоже не люди.
А знаете, кто люди? Я нет.
Есть люди, которые сами организуют негативные события против самих себя, мотивируя это тем, что так могут контролировать свою жизнь и делать себе плохо тогда, когда захотят, а не тогда, когда за них это сделает fatum.
Есть люди, которые думают, что все, что они получат тут, тут и останется навсегда.
Есть люди, которые планируют свою жизнь не много лет вперед, хотя даже не уверены, что будет завтра.
Есть люди, боятся смерти и бояться быть смешными, но не боятся быть глупыми и жадными.
Есть люди, которые не умеют расставаться и отталкивают от себя других, пока еще не поздно.
Есть люди, которые еще думают, что управляют своими жизнями.
Есть люди, которые говорят, говорят, говорят... пока наконец не найдут что сказать.
Есть люди, которые проходя по жизни, оставляют за собой целую эпоху.
Есть люди, которые хотят поделиться своей радостью с окружающими.
Есть люди, которые по нелепости своей пытаются представить себе бесконечность и не понимают, почему 5/0=∞.
Есть люди, которые не понимают, что nothing impossible.
Есть люди, которые делают, а есть которые просто наблюдают.
Есть люди которые, которые узнают все больше и больше о все меньшем и меньшем. Пока не станут знать все ни о чем.
А есть которые, узнают все больше и больше о все большем и большем. Пока не станет так, что они ничего не будут знать обо всем.
Есть люди, которые просто рисуют пальцем на запотевшем стекле и смеются, когда снежинка падает на ресницы.
Есть люди, которые еще даже умеют плакать.
Есть люди, которые «для кого-то» и которые «так просто».
Есть люди, которые молчат. Они странны. Если человек молчит, то непонятно почему — от великого ума или от великой глупости.
Есть люди, которые не смотрят в глаза, считая это серьезной ошибкой в собственной стратегии. Потому что посмотрев в глаза, можешь промахнуться, сказать то, что хотел сказать, а не то, что чувствовал, и проиграть войну.
Есть люди, которые знают зачем они тут. Так вот — они не люди.
Есть люди, которые просто люди. Так вот, они тоже не люди.
А знаете, кто люди? Я нет.
25.06.2009
15.06.2009
It's the first day of the rest of your life
Подписаться на:
Сообщения
(
Atom
)
